– Ничего, – коротко ответил Хэдли, тем не менее, в глазах у него загорелся непонятный огонек.
В ноздрях доктора тоже почему-то сильно засвербило. Ему вдруг захотелось чихнуть.
– А знаете, дружище, мне и самому не совсем понятно, что с ним такое. Вроде бы пришел на пристань встретить сына своего друга… кстати, прекрасного молодого человека, сына не кого-нибудь, а самого епископа Мэплхемского… Мне очень надо узнать его чуть получше, прежде чем они упрячут его в кутузку…
– Упрячут его в кутузку? – удивленно спросил Хэдли, откидываясь на спинку стула. – Ну и дела! И что же с ним произошло? Неужели тоже поехала крыша?
Все мощное тело доктора Фелла сотрясли беззвучные раскаты смеха. Искреннего и долгого смеха. Затем он концом трости ткнул в письменный стол Хэдли:
– Ба, ба, ба, Хэдли, что значит «поехала крыша»? Ну при чем здесь, интересно, «поехала крыша»? Речь ведь шла не более, чем о паре женских… простите, сэр, подвязок…
– Значит, в таком случае, как я понимаю, речь идет о чем-то вроде нападения на девушку?
– Послушайте, Хэдли, ну когда же вы прекратите меня бесконечно прерывать! Ну неужели нельзя хоть две минуты просто посидеть и послушать? Желательно молча… Ну конечно же, нет! Господи, да он просто украл эти чертовы подвязки из ее каюты! А затем вместе с несколькими другими молодыми повесами вздернул их на рею вместо морского флага. Это обнаружилось только на следующее утро, когда с проходящего мимо судна капитану протелеграфировали соответствующие «поздравления». Что тут началось – вы, надеюсь, и представить себе не можете… Этот молодой человек, кстати, управляется кулаками, позавидовать можно: не моргнув глазом, уложил первого помощника капитана и двух матросов. Прежде чем они его все-таки успокоили. Ну а уж потом…