Он почти игриво подошел ближе, выдвинул стул, сел, прислонив свою трость к столу, и чуть ли не торжественно объявил:

– С ваш позволений я тоже сесть. – Затем, в очередной раз широко улыбнувшись и сложив вместе руки, поинтересовался, будто находился на великосветском рауте: – Скашить, а об что вы обычно мечтать?

Хэдли глубоко вздохнул.

– Фелл, – произнес он. – Гидеон Фелл! – Затем уже совершенно иным тоном добавил, сопровождая свои слова громкими ударами кулака по столу: – Какого черта?! Ну зачем, зачем, ради всего святого, вы напялили на себя весь этот маскарад и приперлись в нем сюда, в мой кабинет? Я ведь был уверен, вы по-прежнему там, в Америке… Скажите, кто-нибудь видел, как вы сюда входили?

– Что вы такой говорить?… Майн либер фройнд! – протестующим тоном заявил посетитель. – Ви, наверно, ошиблись, так ведь? Я же герр доктор Сигизмунд фон Хорнсвоггл…

– Ну все, хватит! Кончайте этот карнавал! – тоном, не терпящим возражений, заявил Хэдли. – Хватит валять дурака. Снимайте с себя всю эту глупую мишуру, снимайте!

– Ну ладно, ладно, будет вам, – примирительно произнес незнакомец уже без какого-либо акцента. – Значит, разгадали-таки мою маскировку? А жаль, жаль… Там, в Нью-Йорке, мне говорили, что она безупречна. Я даже поспорил на целый соверен, что сумею ввести вас в заблуждение. Увы, похоже, все-таки проиграл… Ну так что, Хэдли, в таком случае, может, пожмем друг другу руки? Я ведь вернулся. После трех, представляете, целых трех долгих месяцев в этой невыносимой далекой Америке!

– Там в самом конце зала мужской туалет, – неумолимо продолжил старший инспектор. – Идите и немедленно снимите с себя эти чудовищные бакенбарды, или я прикажу вас посадить за решетку… И не беспокойтесь, найду за что… Вы что, хотите сделать из меня посмешище? Причем всего за месяц до моего ухода на вполне заслуженную пенсию?