Доктор Фелл только покорно пожал плечами:

– Что ж, надо так надо. Ничего не поделаешь, – и вышел из кабинета.

Через несколько минут он вернулся – по-прежнему такой же абсолютно уверенный в себе, все с теми же несколькими колыхающимися в такт шагам подбородками, с теми же густыми «бандитскими» усами, с той же копной чуть тронутых сединой волос… Вот только его широкое лицо, после того как с него смыли грим, стало, похоже, еще краснее, а блестящий цилиндр каким-то невероятным образом вдруг превратился в самую обычную шляпу. Улыбаясь и похихикивая, он положил обе руки на массивный набалдашник своей трости и поверх очков в упор посмотрел на Хэдли:

– Итак, мой друг, признайте хотя бы то, что мне все-таки удалось ввести в заблуждение всех ваших подчиненных. Что тоже, безусловно, можно считать моей заслуженной победой. Впрочем, совершенство требует не только терпения, но и времени. Вообще-то у меня есть диплом школы «Искусство перевоплощения» самого Уильяма Дж. Пинкертона! Правда, оконченной заочно, так сказать, по почте… Платишь пять долларов вперед, и тебе тут же высылают первый урок. Ну и так далее…

– Вы совершенно безнадежный старый грешник, – уже куда более мягким тоном произнес Хэдли. – Но я все равно чертовски рад вас видеть, старина! Ну, как там жизнь в Америке?

Доктор Фелл довольно улыбнулся, очевидно вспоминая самые приятные моменты своего пребывания за океаном, затем громко стукнул кончиком трости по полу и подчеркнуто экстатически пробормотал:

– Он починил гнилое яблоко! Иначе говоря, убил арбитра! Послушайте, Хэдли, как бы вы, например, передали на латыни смысл следующей фразы: «Он загнал незрелый помидор на левый край отбеливателя, чтобы сохранить систему»? Вы не представляете, но там, на противоположной стороне океана, я только и делал, что обсуждал эту загадочную шараду. Ну, слова «загнал» и «незрелый помидор» еще куда ни шло, но вот как Вергилий смог бы выразить понятие «левый край отбеливателя», лично для меня так и остается загадкой.